Леман Русс
Основной
| |
| Тип | примарх; персонаж |
|---|---|
| Цикл | Ересь Хоруса; Warhammer 40,000 |
| Эпоха | Великий крестовый поход; Ересь Хоруса; эпоха после Ереси |
| Фракция | Империум Человечества |
| Легион | Космические Волки |
| Роль | примарх VI Легиона; король Фенриса; Палач Императора |
| Связь | Империум Человечества; Космические Волки |
| Статус | исчез после Ереси Хоруса; судьба неизвестна |
| Упоминание | «Тысяча Сынов» «Сожжение Просперо» «Волчий король» «Волчья погибель» |
Леман Русс — один из примархов, генетических сыновей Императора Человечества, владыка Фенриса и прародитель Космических Волков. В имперской памяти он занимает особое место среди лоялистских примархов: Русс был не только полководцем Великого крестового похода, но и тем, кому приписывали роль Палача Императора, орудия наказания против тех, кого Владыка Человечества считал угрозой своему замыслу.
Внешний образ Русса часто обманчив. В хрониках он представлен как варварский король, воспитанный среди хищников ледяного мира, любящий пиры, вызовы и прямую силу. Однако романы и кампанийные книги эпохи Ереси подчёркивают, что эта дикость была и природой, и сознательно используемой маской. Русс умел играть роль неукротимого зверя, но за ней стояли политический расчёт, дисциплина и болезненное понимание долга.
Образ и значение
Леман Русс воплощает одну из главных тем истории примархов: противоречие между личной природой и ролью, навязанной Императором. Он не был самым тонким дипломатом, самым блестящим строителем государств или самым любимым сыном Императора, но считался одним из тех, кому можно поручить работу, от которой другие отступили бы. Русс воспринимал верность не как отвлечённую идею, а как личную клятву, связывающую его с отцом, легионом и Фенрисом.
С Космическими Волками он связан теснее, чем многие примархи со своими легионами. Его приход превратил VI Легион в культуру саг, клятв, охоты и личной доблести, но не уничтожил военную эффективность. Напротив, фенрисийская оболочка стала способом удерживать внутри Легиона опасную ярость и направлять её против назначенной цели.
В истории Ереси Хоруса Русс прежде всего связан с двумя катастрофами: с разорением Просперо и с неудачной попыткой остановить Хоруса Луперкаля до Осады Терры. Первая история показывает, как верность и недоверие могут быть использованы врагом; вторая — как Русс, осознав цену слепого исполнения воли, попытался действовать уже не только как каратель, но и как брат.
Фенрис
После рассеяния примархов младенец, ставший Леманом Руссом, оказался на Фенрисе — ледяном мире суровых морей, хищных зверей, краткого лета и смертельно опасной зимы. Согласно сагам, его подобрала волчица, а первыми братьями стали звери из её стаи. Эти предания нельзя читать как обычный исторический отчёт: сами Космические Волки предпочитают язык саг, где факт, символ и память не всегда отделены друг от друга. Но для понимания Русса важна именно эта традиция: он вырос вне имперской цивилизации и пришёл к человечности через жизнь племени, охоту, насилие и верность стае.
Позднее Русса захватили люди Фенриса. Король Тенгир распознал в нём не простое чудовище, а существо, способное стать вождём. Русс быстро освоил человеческую речь, оружие и обычаи, а после смерти Тенгира стал королём. Уже до встречи с Императором он был фигурой легендарного масштаба: воином, чья сила и харизма позволили подчинить племена и сделать его имя центральным в фенрисийской памяти.
Фенрис сформировал в Руссе особое отношение к власти. Он понимал королевскую власть не как административную должность, а как личное первенство, доказанное в испытании. Поэтому первая встреча с Императором в сагах описывается как череда состязаний: пир, питьё и поединок. Русс мог уступить только тому, кто победил его по законам, которые он признавал. После поражения от Императора он принял службу не как покорённый пленник, а как король, нашедший старшего короля.
Возвращение к VI Легиону
После обнаружения Русс был поставлен во главе VI Легиона Легионес Астартес. До этого легион уже имел репутацию жестокой и трудной силы, пригодной для войн, где требовались устрашение, решительный удар и готовность довести приказ до конца. При Руссе эта репутация получила новую форму. Легион стал Космическими Волками, а фенрисийские обычаи — не украшением, а дисциплинарной системой, через которую Русс объяснял воинам долг, честь и пределы допустимой ярости.
В отличие от тех примархов, которые стремились подогнать свои легионы под универсальную имперскую модель, Русс усилил их особость. Имена, саги, круги дружины, рунические жрецы, волчьи жрецы и система личной верности сделали Легион трудным для внешнего наблюдателя, но внутренне устойчивым. Его воины могли казаться варварами, однако на войне действовали с точностью охотничьей стаи.
Эта двойственность стала важной частью политического образа Русса. Он позволял другим недооценивать себя и своих сыновей. Для союзников это было неудобно; для врагов — опасно. Варварская маска скрывала не отсутствие разума, а иной способ мыслить войну.
Великий крестовый поход
В эпоху Великого крестового похода Русс прославился как один из наиболее грозных воинов среди примархов. Его Легион участвовал в кампаниях, где требовались стремительность, жестокая прямота и способность сломить сопротивление без долгой осады. При этом Русс не был простым берсерком. Его методы строились на давлении, внезапности, психологическом превосходстве и умении использовать репутацию как оружие.
Отношения Русса с братьями складывались трудно. С Лионом Эль-Джонсоном его соперничество переросло в легендарную вражду между Космическими Волками и Тёмными Ангелами. В предании о Дулане конфликт начался из-за вопроса чести и права нанести последний удар по врагу, а закончился дракой двух примархов. В поздней традиции этот конфликт стал обрядовым соперничеством наследников обоих легионов.
С Ангроном Русс столкнулся из-за Гвоздей Мясника и разрушительной культуры Пожирателей Миров. В личном поединке Ангрон оказался сильнее, но Русс пытался показать брату не превосходство в дуэли, а провал командования: Ангрон позволил себя окружить и поставил собственную ярость выше судьбы легиона. Эта сцена важна для понимания Русса. Он сам был воином ярости, но считал ярость допустимой только тогда, когда она служит замыслу.
С Магнусом Красным противоречие было глубже. Магнус видел в знании и психической силе путь к величию человечества; Русс видел в неконтролируемом колдовстве дверь для гибели. Их спор не сводился к личной неприязни. Он отражал один из центральных разломов Великого крестового похода: можно ли использовать силы варпа, не становясь их добычей.
Палач Императора
Прозвище Палача Императора определило восприятие Русса сильнее, чем многие его победы. В этой роли он был не просто полководцем, а символом последнего предупреждения. Если дипломатия, братское убеждение и обычная война не давали результата, за делом могли прийти Космические Волки.
Однако роль Палача была опасна и для самого Русса. Она требовала верить, что приказ Императора достаточно ясен, а цель наказания действительно заслужила уничтожение. До Ереси Русс в основном принимал эту логику. Он видел себя верным клинком, который не спорит с рукой. Именно поэтому Просперо стало для него не только военной операцией, но и духовным переломом.
В источниках эпохи Ереси Русс всё чаще показан не как человек, наслаждающийся наказанием, а как тот, кто пытается вынести тяжесть роли. Он мог быть жестоким, высокомерным и подозрительным, но его трагедия не в жажде разрушения, а в том, что верность сделала его уязвимым для чужой манипуляции.
Никея и вопрос колдовства
На Никее Император вынес решение, ограничившее использование психических практик легионами. Для Русса это стало подтверждением его опасений относительно методов Тысячи Сынов. С точки зрения Космических Волков, между рунической традицией Фенриса и колдовством Магнуса существовала принципиальная разница: первые считали свои практики укоренёнными в обрядах, ограничениях и осторожности, тогда как Тысяча Сынов стремились всё глубже проникать в тайны Великого Океана.
Со стороны это различие выглядит спорным. Именно поэтому конфликт Русса и Магнуса нельзя сводить к простому противопоставлению «разумного скептика» и «безответственного колдуна». Космические Волки тоже имели собственных мистиков, а их уверенность в безопасности своих методов была частью фенрисийского мировоззрения. Тем не менее Русс видел в Магнусе не просто брата с иной философией, а угрозу, которую сам Магнус не желал признать.
После нарушения запрета Никеи и катастрофического предупреждения Магнуса Император приказал привести Красного Царя на Терру. Этот приказ стал отправной точкой трагедии Просперо.
Просперо
Разорение Просперо стало самым спорным эпизодом жизни Русса. Формально он выступал исполнителем воли Императора: Магнус нарушил запрет и поставил под угрозу тайный труд Владыки Человечества. Но на путь к уничтожению Просперо повлияла измена Хоруса, который уже двигался к открытой войне и был заинтересован в том, чтобы столкнуть лоялистские силы друг с другом.
Перед атакой Русс, согласно «Сожжению Просперо», пытался обратиться к Магнусу через Каспера Хавсера, которого считал возможным каналом связи. Ответа не последовало, потому что сама предпосылка была ложной: Хавсер был частью более сложной игры сил варпа и вражеской разведки. Для Русса молчание Магнуса стало подтверждением вины и отказа от покорности.
Войска Русса, вместе с силами Адептус Кустодес и Сёстрами Безмолвия, обрушились на Просперо. Итогом стала гибель значительной части планеты, почти полное уничтожение прежней структуры Тысячи Сынов и поединок Русса с Магнусом. Русс сломил тело брата, но не уничтожил его окончательно: Магнус и остатки его Легиона ушли через варп и окончательно оказались на пути к служению Тзинчу.
Для Империума операция выглядела наказанием изменника. Для поздней истории Ереси она стала примером того, как Хорус и силы варпа использовали недоверие между братьями. Русс выполнил роль Палача, но удар пришёлся в момент, когда каждый потерянный лоялистский легион был подарком будущему Воителю.
После Просперо
После Просперо Космические Волки сами оказались под ударом. Альфа-Легион атаковал истощённые силы Русса в районе туманности Алакс, и Волчий Король оказался в положении, где прежняя уверенность дала трещину. Именно здесь в более поздних текстах показана его внутренняя переоценка. Русс начинает понимать, что быть орудием недостаточно, если враг способен направить это орудие в нужную ему сторону.
Эта перемена не сделала его мягким или осторожным в обычном смысле. Он остался Руссом: гордым, вспыльчивым, привязанным к своим клятвам. Но после Алакса он уже не мог считать, что исполнение приказа само по себе снимает ответственность. В его образе появляется более трагическая зрелость: Палач начинает спрашивать, кого именно он казнит и кому служит его удар.
Русс прибыл на Терру до финальной осады, но не остался ждать стены. Несмотря на возражения Рогала Дорна и Сангвиния, он решил ударить по Хорусу до того, как Воитель достигнет Солнечной системы. Это решение было одновременно стратегическим риском и личной попыткой исправить ход войны.
Поход против Хоруса
В «Волчьей погибели» Русс ведёт Космических Волков на отчаянную охоту за флагманом Хоруса. Перед этим он проходит через мистическое испытание на Фенрисе, где узнаёт больше о природе копья Русса и о собственной судьбе. Этот эпизод намеренно написан на границе саги, видения и варп-реальности: для фенрисийской культуры истина не всегда приходит в форме сухого отчёта.
Когда Русс наконец достигает Хоруса, их поединок становится одним из решающих, но недооценённых моментов поздней Ереси. Русс способен тяжело ранить Воителя копьём, связанным с силой Императора. На короткое время удар раскрывает в Хорусе не только чудовище Хаоса, но и брата, каким тот был прежде. Русс колеблется, и это колебание лишает его возможности завершить дело.
Хорус выживает, а Русс получает тяжелейшие раны. Стратегически поход не останавливает наступление предателей на Терру. Но он показывает, что Русс уже не действует как безличная кара. В самый важный миг он видит в Хорусе не только цель, но и падшего сына Императора. Эта человечность становится его слабостью и одновременно отличает его от тех, кто окончательно отдал себя Хаосу.
После Ереси
К завершению Осады Терры Русс не успел изменить исход финального поединка Императора и Хоруса. После поражения предателей он вошёл в эпоху, где лоялистским примархам пришлось решать, каким будет Империум после гибели замысла Великого крестового похода.
Русс болезненно воспринял состояние Императора и послевоенные компромиссы. В вопросе разделения легионов и Кодекса Астартес он не стал образцовым последователем Робаута Жиллимана. Космические Волки сохранили необычную структуру, культуру великих рот и слабую совместимость с кодексной моделью. Даже когда Империум закреплял новые правила, Русс оставался примархом, чьё наследие сопротивлялось стандартизации.
Позднее Русс исчез. Согласно традиции Космических Волков, он покинул Клык и ушёл в сторону Ока Ужаса, пообещав вернуться в Волчье Время, к последней битве. С тех пор его судьба неизвестна. Великие охоты Волков, рассказы Бьёрна Однорукого и предания Фенриса поддерживают ожидание возвращения, но достоверного подтверждения местонахождения Русса в современную эпоху нет.
Наследие
Наследие Лемана Русса живёт прежде всего в Космических Волках. Их независимость, недоверие к чрезмерной бюрократии, культ личной доблести и привязанность к Фенрису восходят к образу Волчьего Короля. В отличие от многих орденов Адептус Астартес, Волки не стремятся выглядеть универсальными солдатами Империума. Они остаются народом-сагой, воинской культурой, где прошлое постоянно пересказывается и тем самым остаётся живым.
Для Империума Русс является неоднозначным героем. Он был верен, но его верность использовали. Он был сильным, но сила не спасла его от ошибки. Он был Палачом, но в решающий миг оказался братом. Именно поэтому Русс интересен не только как «дикий» примарх: его история показывает цену послушания, границы насилия и опасность роли, в которой человек перестаёт отличать собственное решение от чужого приказа.
В современной мифологии Космических Волков его возвращение связано с Волчьим Временем. Это не просто надежда на появление потерянного полководца, а обещание, что старая клятва ещё не завершена. Пока Русс не найден, он остаётся фигурой ожидания: королём, ушедшим за край известного мира и оставившим своим сыновьям не гробницу, а сагу.
Характер
Русс сочетал грубость и проницательность. Он мог намеренно говорить и действовать так, чтобы казаться дикарём, но неоднократно показывал способность к самоконтролю и политическому пониманию. Его юмор, любовь к пирам и состязаниям, презрение к придворной утончённости и склонность решать споры лично были настоящими чертами характера, но не исчерпывали его.
Главной внутренней силой Русса была верность. Главной слабостью — та же верность, если она превращалась в готовность принять чужое толкование событий без достаточного сомнения. В этом он противоположен многим предавшим братьям: Русс не отвернулся от Императора, но всё равно стал участником катастрофы, потому что верный сын тоже может быть обманут.
Его отношение к знаниям было подозрительным, но не примитивным. Русс не ненавидел всякое знание; он ненавидел знание без границ, особенно если оно касалось варпа. Для него мудрость состояла не в том, чтобы открыть любую дверь, а в том, чтобы понимать, какие двери нельзя открывать даже из благих побуждений.
Отношения
Император
С Императором Русса связывала личная клятва короля вассальному владыке. Он признавал Императора не только как создателя, но и как победителя, которому был обязан службой. Эта связь сделала Русса одним из самых надёжных исполнителей воли Терры, но также поставила его перед вопросом, где заканчивается приказ и начинается ответственность.
Магнус Красный
Отношения Русса и Магнуса были одной из главных братских трагедий Ереси. Оба видели в другом опасную слепоту: Магнус считал Русса невежественным варваром, Русс считал Магнуса самоуверенным колдуном. Просперо доказало, что оба недооценили настоящего врага, который стоял между ними.
Хорус Луперкаль
Хорус был для Русса не просто мишенью. В начале Великого крестового похода они были среди первых найденных сыновей Императора и знали друг друга дольше многих братьев. Поэтому поход против Хоруса имел личный характер. Русс шёл не только убить Воителя, но и встретить брата, падение которого разрушило саму идею братства примархов.
Лион Эль-Джонсон
Соперничество Русса и Лиона стало одним из самых живучих преданий лоялистских легионов. Их конфликт показывал различие двух моделей войны: рыцарской скрытности и дисциплины Первого Легиона против открытой фенрисийской ярости VI Легиона. При этом оба оставались верны Императору, а их вражда была скорее опасным братским соперничеством, чем настоящим расколом.
Космические Волки
Для Космических Волков Русс является не далёким основателем, а центром идентичности. Они помнят его через саги, обряды и ожидание возвращения. Даже отсутствие Русса стало частью их культуры: каждый Великий Волк правит как хранитель клятвы, а не как замена примарху.
Воплощение в публикациях
Образ Русса заметно менялся по мере развития сеттинга. В ранних материалах Warhammer 40,000 он чаще выступал как легендарный основатель Космических Волков и отсутствующий примарх, связанный с пророчеством о Волчьем Времени. Цикл «Ересь Хоруса» сделал его более сложной фигурой: в нём появились темы сознательной маски варвара, политической роли Палача, вины за Просперо и попытки переосмыслить собственное назначение.
«Тысяча Сынов» показывает Русса преимущественно со стороны его противников и подчёркивает нарастающую вражду с Магнусом. «Сожжение Просперо» переносит перспективу к Космическим Волкам и показывает, что атака на Просперо была не простым приступом ярости, а операцией, искажённой ложной информацией и действиями сил варпа. «Волчий король» и «Волчья погибель» развивают Русса после катастрофы, показывая сомнение, усталость и желание ударить по настоящему источнику бедствия.
Кризис в Алаксесе
В «Волчьем короле» Русс командовал повреждённым флотом Космических Волков, блокированным Альфа-Легионом в туманности Алаксес. Поражение на Просперо и понимание того, что действиями легиона манипулировали, вызвали у примарха кризис прежней роли палача.
Руны Ква не дали готового приказа, и Русс сам решил изменить методы. Во время последней атаки он вернулся к непосредственному командованию и сразился с противником, представленным как Альфарий; точная личность этого воина в повести не подтверждена независимо.
После вмешательства звёздного форта «Химера» Русс заключил соглашение с Алфалосом и решил направиться к Терре. Спасение не отменило потерь, но стало началом переосмысления задачи легиона.
Возвращение в систему Сола
Русс вернулся к Терре вместе со Львом уже после перелома Осады. На Великом совете он поддержал Дорна и отказался держать Волков у укреплений, пока оставалась возможность уничтожить отступающих предателей. Примарх ссылался на опыт охоты за ними в пустоте.[1][2]
После того как Совет выбрал завоевание Луны, Русс не стал оспаривать общее решение силой. Роман тем самым отделяет его первоначальную военную позицию от согласованных действий лоялистов.
Примечания
См. также
Битва в туманности Алаксес
После разрушения Просперо ослабленный флот Русса подвергся нападению Альфа-Легиона. Примарх участвовал в обороне, спас Бьорна в бою с дредноутом типа «Контемптор» и отвёл уцелевшие силы глубже в туманность.
Русс попросил Джагатая о помощи, но Белые Шрамы располагали противоречивыми сведениями и не пришли. В пределах романа исход кампании не показан. Понимая собственную ответственность за Просперо, Русс поручил Бьорну сохранить правду о его решениях и не позволить памяти превратиться в оправдательную легенду.
Упоминание
Источники
- Дэн Абнетт, «Сожжение Просперо», Black Library, 2011.
- Грэм Макнилл, «Тысяча Сынов», Black Library, 2010.
- Крис Райт, «Леман Русс: Великий Волк», Black Library, 2017.
- Крис Райт, «Волчий король», Black Library, 2015.
- Гай Хейли, «Волчья погибель», Black Library, 2018.
- Forge World, книга кампании «Инферно», 2017.
- Games Workshop, «Кодекс: Космические Волки», 5-я редакция, 2009.
- Games Workshop, «Кодекс: Космические Волки», 8-я редакция, 2018.
- Леман Русс — Lexicanum, библиография и сводка источников.
- Космические Волки — Lexicanum, сведения о Легионе и ордене Космических Волков.
- «Сожжение Просперо» — Lexicanum, данные о романе.
- «Тысяча Сынов» — Lexicanum, данные о романе.
- «Волчья погибель» — Lexicanum, данные о романе.
- «Инферно» — Lexicanum, данные о кампанийной книге Forge World.
Сторожевая стая на Терре
Перед походом на Просперо Русс сформировал стаю для службы Малкадору на Терре. Воины должны были наблюдать за примархами и быть готовыми действовать даже против тех, кого официально считали лояльными. Русс прямо признал унизительность приказа и предупредил, что отказ станет первым открытым мятежом внутри VI Легиона.
Стая приняла службу и покинула собратьев. Её отправка показывает, что Русс ставил исполнение обязательства перед Империумом выше желания воинов участвовать в походе Легиона.
Упоминание
По роману «Путь Небес» Криса Райта
Материал ниже извлечён из рабочей базы знаний по роману «Путь Небес» Криса Райта и фиксирует сведения, показанные именно в этом источнике.
6.20. Леман Русс
Появляется в эпилоге во главе Космических Волков. Встречает Белых Шрамов у границ Солнечной системы. Его отношения с Джагатаем осложнены Просперо и Алаксесом. Разговор показывает взаимное признание без полного снятия вины и разногласий.
Роман не превращает Русса в участника операции «Тёмного Стекла» и не приписывает ему роль в спасении V Легиона. Он появляется после прорыва.
5.13. Встреча Белых Шрамов и Космических Волков
Место: район Проксимы Соль-Терций, отмель Талион.
Космические Волки обнаруживают потрёпанный флот и готовятся к возможному бою. Личная встреча Русса и Джагатая несёт груз прежних решений: Русс помнит, что Хан не пришёл в Алаксес, Джагатай — разрушение Просперо и импульсивность брата.
Разговор не стирает разногласия. Примархи признают, что оба действовали в условиях неполного знания и понесли последствия. Встреча подтверждает лояльность Белых Шрамов перед последним подходом к Терре.
Источниковые границы
Раздел отражает только сведения из базы знаний по роману «Путь Небес». Если тема раскрывается в других книгах, эти сведения следует сопоставлять с профильными источниками.
По базе знаний «Очевидец» Кристиана Данна
Раздел отражает только сведения из базы знаний по рассказу «Очевидец». Прежний Легион Исона, точное слово Кёрза, судьба пилота «Роухи» и восстановление Феодора не выдаются за подтверждённые факты.
13.2. Леман Русс
Русс одобряет направление стаи и скрепляет документы печатью. Он также обучил сыновей учитывать церемонию и внешний вид в межлегионных делах. Рассказ показывает, что приказ наблюдать за Кёрзом не является односторонним вмешательством Малкадора: собственный примарх Волков его поддерживает.
10.1. Идентификация и звания
Феодор Стронгрин — космодесантник VI Легиона, командир пятичленной стаи и эйнхерий-чемпион Девяти Восточных Племен. Он называет себя представителем Влка Фенрика и действует по совместной санкции Русса и Малкадора.
Термин «эйнхерий-чемпион» следует сохранять в форме источника. Рассказ не объясняет, является ли это постоянным званием, почётным титулом, функцией телохранителя или обозначением ветерана.
Волчий король в Алаксесе
Во время окружения флота Альфа-Легионом Русс отошёл от командования и переосмысливал последствия Просперо. Бьорн прямо спросил его, кто превратил приказ об аресте Магнуса в уничтожение мира. Примарх признал, что Волками манипулировали и что роль безусловного палача привела легион к катастрофе. Это признание не означало оправдания Магнуса.
Сведения пленного Тёмного Ангела Орманда о скрытой крепости вернули Руссу возможность действовать. Он вновь принял командование, позволил Гуннару Гуннхильту остаться для жертвенного боя и сам абордировал флагман «Альфа».
Русс приблизился к воину, которого считал Альфарием, но их поединок не начался: вмешалась звёздная крепость «Химера», а противник телепортировался. Личность названного Альфария независимо не подтверждена.
После спасения флота Русс отказался от постоянной зависимости от рун, решил идти к Терре и Малкадору и поручил Бьорну восстановление сил. Его перемена заключалась в переоценке роли и способов служения.
Упоминание: «Волчий король».
Поход на Трисолиан и Волчья Погибель
После Молеха Гарвель Локен сообщил Руссу, что Хорус сохраняет собственную личность и не может быть спасён простым изгнанием одного демона. Русс признал, что не способен победить усиленного брата обычным оружием, и отказался участвовать в предложенной Дорном обороне Бета-Гармона.
На Фенрисе примарх прошёл через Дверь Сюртюра. Испытания Короля Эльфов показали пределы грубой силы и раскрыли назначение Копья Императора: оружие поражало истинную сущность цели. Русс также узнал тайну создания примархов, но содержание знания в романе не сообщается. Ритуал стоил жизни восьми руническим жрецам.
Русс не приказал легиону идти за ним, а попросил воинов добровольно разделить ответственность. Все Великие роты выбрали поход. В Трисолиане Волки понесли катастрофические потери, но добрались до «Мстительного духа».
В поединке Русс ранил Хоруса копьём и на короткое время вернул его прежнюю личность. Он получил возможность убить брата, однако остановился. Хорус вновь оказался под властью сил Хаоса и тяжело ранил Русса. Бьорн и Гримнр Чёрная Кровь эвакуировали примарха на «Храфнкель».
Русс считал, что поход всё же имел смысл, поскольку копьё коснулось души Хоруса. Роман заканчивается до выздоровления примарха и не описывает его дальнейшие действия.
Упоминание: «Волчья погибель».